Фото предоставлено Надеждой Петровой.

1 сентября будет два месяца, как Даниила Зюльганова из Кудымкара призвали в армию. Большую часть времени он пролежал в медпункте. Боли в ногах, кровохарканье, колики в сердце, головные боли, моральное давление — об этом он рассказывает по телефону маме и своей девушке, которая его ждёт. Мама плачет. Хочет помочь, и не знает как.

— Эн горзы, только, Даня, эн горзы (не плачь по коми-пермяцки — прим. автора), — повторяет в телефон мама Даниила Надежда Петрова. У нее самой дрожат губы и по щекам текут слёзы. Она как потерянная. От нервного напряжения и бессонных ночей она высохла и начались проблемы с сердцем. 1 июня она проводила в армию единственного сына. Во время этого разговора, 30 июля, Даниил лежит в медпункте в военной части в Муроме. — Я одна их растила. Он и дочка младшая. Он всегда спокойный, домашний, не пил, не курил, ночами не гулял, всегда дома, помогал во всём.

Что случилось. По распределению годный к службе с ограничениями Даниил Зюльганов попал в инженерные войска, военная часть 45445 в Муроме. Первый звонок маме был вечером 11 июня, когда прибывшим на службу новобранцам дали телефон позвонить родным. Даниил сразу пожаловался, что у него опухают ноги ниже колен, их сводит судорогой:
— На плацу маршировали, силовые упражнения, нагрузки, видимо, большие, поэтому ноги болеть стали, — рассказывает мама Даниила. На вопрос, были ли боли в ногах раньше, говорит, что один раз, когда они долго за убежавшим телёнком в деревне по полям бегали, Даня пожаловался на боль в мышцах, постоял, поразминал — прошло. Как у большинства людей, самые частые Данины болячки — ОРВИ и ОРЗ, ухо один раз закладывало. — Его же здоровым в армию забрали, почему он психом стал? Я ему сама сказала, чтоб он никакую бумагу не подписывал, не соглашался ложиться в психиатрию.

Неврология. 15 июня Даниила перевели в санчасть. Дойти туда самостоятельно он не мог. Сначала его хотели «поднять» в санчасть на носилках, затем дойти ему самому помог солдат-контрактник. Велел обхватить его за шею и опереться на плечо. Через три дня из санчасти в Муроме парня перевели в неврологическое отделение военного госпиталя в Нижнем Новгороде. Маме объяснили, что боли в ногах, судороги и онемение конечностей появились на нервной почве. Предварительный диагноз — миозит (воспаление мышечной ткани — прим. автора) Из госпиталя сын по несколько раз в день звонил маме, подолгу разговаривал, рассказывал, что лечат его уколами, капельницами, таблетки дают. К болям в ногах добавились колики в сердце и головные боли.
— Заметила, как лечение стало — голос у него заторможенный сразу, говорит невнятно, протяжно, — рассказывает мама. — Как таблетку выпьет — так и слова тянет. Спрашиваю — чем кормили? Он тянет — не знаю. Я говорю, Даня, как не знаешь, не пугай меня, ты же только со столовой идёшь?
Даниил рассказал маме, что три раза в день ему дают фенибут (ноотроптный препарат, применяемый при стрессе, повышенной тревожности, депрессии — прим. автора). Что даже медсестра ему сказала, что жалко ей такими таблетками его пичкать. Мама и пермский юрист, к которому она обратилась, посоветовали по возможности таблетки не пить, или даже вызывать после их приёма рвоту. При выписке из нижегородского госпиталя врачи дали рекомендацию — консультация психиатра. 23 июля Даниил снова оказался в санчасти в Муроме.

Что дальше. — На данный момент нет диагноза, — говорит по телефону 30 июля начальник медсанчасти (имя и фамилия не разглашаются). — Он жаловался на кровохарканье временами. Лекарство дали. Я не вижу, что в психиатрию надо переводить. Лечится витаминами, пока больше ничего.
В этот период Даниил уже стал маме рассказывать, что его унижают и обзывают психом, дебилом, в его отсутствие роются в личных вещах, под давлением и угрозами он отдал «старшим, перед дембелем» свою банковскую карту, с которой сняли чуть больше трёх тысяч рублей.
— Я ему говорю, говори по-коми, только «да, нет» мне отвечай, — вытирает опухшие глаза мама. — Тебе деньги нужны или у тебя просят?
— В армии у него проблем дохера: ноги болят, издеваются, говорят, что псих, держат за шестёрку, — рассказывает девушка Даниила Карина, с которой они встречаются год и которая ждёт его из армии. — Он хороший, заботился обо мне, поддерживал меня в моих проблемах всегда.
После звонков Надежды Петровой в военную часть деньги на карту вернули. 1 августа, находясь на лечении в санчасти, Даниил вместе со своим призывом принял присягу. 10 августа после консультации психиатр дал заключение, что он нормальный.

Военные. Мама не раз ходила в военкомат в Кудымкаре. Ездила в Пермь, наняла юриста, который написал жалобы в часть, в военную прокуратуру. Мама хочет, чтобы сына либо перевели служить в другую часть, желательно ближе к дому — «раз уже пошли такие тёрки, лучше-то не будет» — либо если по состоянию здоровья службу проходить он не может, сделали полноценный медосмотр и комиссовали на основании заключения медиков.
Временно исполняющий обязанности военного комиссара в Перми Юрий Котлов говорит, что про ситуацию знает. Пермский военкомат связывался с военной частью в Муроме, перевести солдата с одной части в другую — практически невозможно, тем более Пермский край и Нижегородская область — это разные военные округа.
— То, что он (Даниил — прим. автора) говорит, ещё не факт, — говорит Юрий Котлов. — Нужно объективно во всём разобраться, по телефону этого не сделаешь. Маме надо ехать туда, Муром не так далеко, разговаривать на месте. С командирами, с сержантами, с начальником военной части, и с замполитом, и с дежурным. По одному его разговору не правильно принимать решение. Маме надо собраться и бороться за сына. И в первую очередь ехать в часть.

 

Автор Яна Яновская.