1 мая в социальных сетях и в СМИ появилось сообщение о розыске 19-летнего юноши. Тревогу забила мама, когда сын 29 апреля ушёл из Агротехникума, где учился на садовода, и пропал.
Мама 19-летнего Данила Гусева рассказывает, что 29 апреля сына увезли на машине в Пермь и связь с ним оборвалась. Телефон не в сети, в мессенджерах не появляется. В этот же вечер мама написала заявление в полицию о розыске, выложила объявления с приметами сына в ВКонтакте. После этого с другого номера ей позвонил мужчина, представившийся Николаем, сказал, что с сыном всё в порядке, что он уехал на заработки. По просьбе мамы Николай передал телефон Данилу, но буквально после пары слов, что всё у него в порядке, звонок прервался. Больше на этот номер дозвониться также было невозможно – он был не в сети.
– Увидел объявление, что требуются работники. Позвонил. Сказали да нужны, обещали хорошую зарплату, – рассказывает мама. – Вот он и уехал на заработки. Его никто нигде насильно не удерживал. Домой ехать не хотел. Сказал деньги заработаю и приеду.
Благодаря помощи сотрудников полиции, 3 мая маме удалось найти и привезти сына из Перми домой.
– Спасибо всем, спасибо, что помогли, – благодарит мама.
Педагоги Агротехникума говорят, что по учёбе к Данилу нет никаких замечаний. Он активный, везде помогает, лёгкий на подъём. Очень любил животных и работал волонтёром на ферме в деревне Остапова.
Как вербуют Инфорг отряда «Прикамье Поиск» Юлия Соловьёва считает, что в этой ситуации маме и сыну очень повезло. Как правило, если пропавшего не находят в первые двое суток, потом найти и вернуть с работного дома домой человека практически невозможно.
– Работных домов развелось очень много. Попасть туда очень легко. Выбраться очень сложно, – рассказывает более 20 лет проработавшая ранее в полиции Юлия. – Обычно в течение суток пропавших уже увозят в другие регионы, чтобы им не к кому было обратиться за помощью. Без документов не купить сим-карту, билет на самолёт или поезд. Работные дома есть в Башкирии, Татарстане, Ставрополье, Екатеринбурге, Челябинске, Перми. Сколько работных домов – не знает никто. Они растут как грибы. Это целая федеральная сеть.
В первую очередь людей в работные дома заманивают с помощью объявлений, которые расклеены буквально повсюду. В них обещают предоставить работу, жильё, питание, достойную зарплату. Если человек звонит по указанному номеру, за ним приезжают. Обычно после этого он исчезает с радаров близких. Также у работных домов есть вербовщики, которые действуют в местах массового скопления людей. В Перми их излюбленные точки – это вокзалы. Люди подолгу там ждут транспорт – есть время их «обработать». Вербовщики – неплохие психологи. По тому, как ведёт себя человек, они понимают, легко ли сломить его волю и подчинить себе. В основном вербовщики действуют с помощью уговоров, предлагая баснословные барыши. Чаще всего в работные дома попадают мужчины, оказавшиеся в трудной жизненной ситуации. Это люди, лишившиеся заработка, крова, вышедшие из мест лишения свободы, с алкогольной зависимостью. Они готовы схватиться за любую работу, чтобы выжить, и верят обещаниям.
Кроме уговоров и обещаний легких денег есть и другие способы: когда предлагают выпить, покурить, после чего человек теряет самосознание и контроль, придя в себя уже в работном доме.
– Был случай, когда мужчина покурил, и выпал в осадок. Пришёл в себя только через сутки, – рассказывает Юлия Соловьёва. – В сигаретах, как и в алкоголе могут содержаться одурманивающие вещества, поэтому ни в коем случае нельзя соглашаться выпить или покурить с незнакомыми людьми.
Разные условия По примеру тюрем, работные дома также бывают разных видов. Самый «безобидный» и «лёгкий» – это по принципу колонии-поселения. Люди работают, они свободны в передвижении, их кормят, дают жильё, сигареты, алкоголь. Как правило это те, у кого нет собственного жилья и нет постоянной работы. В таких домах людей не удерживают силой, они добровольно соглашаются и работают за тарелку супа и пару стопок. Второй вид – как общий режим в колонии – тут нет возможности свободного передвижения, на работу и с работы возят в закрытых машинах и под конвоем, не давая возможности сбежать. Третий вид – строгий, где помимо всего ещё и избивают работников.
Прошлое В одном из таких домов два года провёл житель Кудымкара Артур Мехоношин. Летом 2023 года Артур вместе с другом Константином уехал на заработки в Екатеринбург. Работать в других городах друзьям было не привыкать. Вместе они уже успели поработать в Москве, Мурманске, Владивостоке. В основном на стройках. Последний раз мама с сыном созванивались в конце июля 2023. После этого телефон Артура перестал отвечать. Нашёлся мужчина лишь в сентябре 2025 года. Он до сих пор боится, что его снова могут насильно увезти в работный дом, а также навредить его родным.
Когда уже в беде В первую очередь надо как можно быстрее написать в полиции заявление о пропаже, его должны принять и разослать ориентировки. Никаких трёх дней ждать с момента исчезновения не надо. Чем раньше начат поиск, тем больше шансов. Обратиться в поисковые отряды, чтоб по всем соцсетям разошлись ориентировки. Выкладывать информацию о пропаже родственников на личных страницах поисковики не рекомендуют.
– Родственникам сразу могут быть звонки от вербовщиков, – объясняет Юлия Соловьёва. – Их также будут обрабатывать, уговаривать и увещевать, что с пропавшим всё в порядке, что он жив и совсем скоро вернётся домой с большими деньгами. Могут быть и угрозы тоже – в зависимости от ситуации.
Активность вербовщиков в работные дома в летние месяцы вырастает – это связано с сезонными строительными работами. Мужчины, имеющие строительные специальности, как правило больше ценятся. Их труд стоит дороже, поэтому они чаще оказываются в более тяжёлых условиях и находятся под охраной.
Яна Яновская
