Мария Борисова не один год тщетно пыталась признать непригодной для проживания квартиру в Юрле, которую ей и её брату выдали как детям-сиротам. Одну квартиру на двоих. Когда же Маша уже была готова смириться и решила жильё приватизировать, оказалось, нельзя: квартира в ипотеке.
Дом в Юрле по адресу улица Коммунаров, 4 раньше был столовой. Со слов старожилов, «обычная столовая, сельповская, как везде», «нормально кормили там, как везде». В 90-е годы деревянное строение переделали в трёхквартирный дом. В 2010 году квартиру под №1 дали Марии Борисовой в соцнайм как сироте, не имеющей своего жилья.
– Я тогда в Кудымкаре в медучилище училась, – рассказывает женщина, – мне только-только 18 лет исполнилось. Да, у меня были планы, чтобы вернуться жить и работать обратно в Юрлу, поэтому я и написала заявление, что прошу выдать эту квартиру для проживания мне и брату.
Брат Василий младше на год, и на момент заключения договора соцнайма был несовершеннолетним. В Юрле тогда он тоже не жил – учился в Перми. Несмотря на то, что распоряжаться жильём в данном случае имела право только Мария, по её словам, администрация вселила в квартиру «какую-то женщину, чтобы жильё не пустовало на время учёбы».
Я не понимаю, как вообще нам дали одну квартиру, мы разнополые, Вася вообще несовершеннолетний был. Написали, что он член семьи у меня, а какой он член семьи?
История семьи В 2002 году четверо детей, старшей из которых, Маше – было 11 лет, а младшему, Артёму – пять, осиротели. Мама умерла молодой, в 33 года, от онкологии. Пережитое горе подкосило отца, который не прожил и года после смерти жены. Так 11-летняя Маша, 10-летний Василий, 6-летняя Оксана и 5-летний Артём оказались в сиротском приюте. К счастью детей, жить им там пришлось недолго, их забрали приёмные родители.
– Сын домой пришёл, говорит, мама, у нас новая девочка в класс пришла, Оксана, с ней не дружат, не разговаривают, она всё время у окна стоит одна, – вспоминает приёмная мама Марина Саранина.
Несмотря на то, что родных кровных детей в семье Марины восемь, они с мужем решили взять из приюта в свою семью ещё четверых.
– Когда семья многодетная – одним меньше, одним больше, – говорит Марина. – Все нам свои, все родные. Зачем брать в семью, если не уважаешь и не относишься как к родным? Их в школе приютскими сначала обзывали, сторонились. Когда они в нашей семье стали жить, ни разу больше никто приютскими их не назвал. Мы их никак и ничем не обделяли, как своих всех растили, одинаково полностью.
Сейчас все дети выросли, все взрослые, у всех своя жизнь. Приёмные родители до сих пор остаются мамой и папой: «Созваниваемся, встречаемся».
Квартира Старшая, Маша, когда достигла совершеннолетия, понимала, что по закону ей положено от государства жильё, написала в администрацию заявление, где просила выдать ей имеющуюся в наличии у администрации квартиру по адресу: село Юрла, улица Коммунаров, дом 4, квартира 1. На тот момент «всё было аккуратно в квартире, ремонт был, печь исправная», «выбора не было, жильё не строили для сирот, ничего не было». Администрацию не смутило, что на момент подписания договора соцнайма Маша и её несовершеннолетний брат учились и жили в общежитиях в других городах.
– Я не понимаю, как вообще нам дали одну квартиру, мы разнополые, Вася вообще несовершеннолетний был, – удивляется сейчас Маша. – Написали, что он член семьи у меня, а какой он член семьи? Оксане и Артёму потом, когда они выросли и выучились, дали по квартире в 12 микрорайоне Кудымкара. А у нас, получается, Вася без квартиры?
Ипотека Право на жильё для себя и для брата Маша пыталась восстановить – писала заявления о восстановлении в очереди на получение жилья, с просьбой сделать капремонт, затем о признании квартиры непригодной для проживания. Заявления шли в администрацию, в прокуратуру, уполномоченному по правам человека, в соцзащиту. Бесполезно. На восстановление в очереди прошёл трёхлетний срок исковой давности, жильё непригодным всё же признали: в квартире нет канализации, фундамент в трещинах, кровле нужен ремонт. Но виноваты в этом сами наниматели Маша и Василий, поскольку в квартире не жили и «не осуществляли должного содержания и ремонта». Этим летом Маша, устав и опустив руки, решила хоть эту квартиру оформить в собственность. Когда же она пришла с заявлением в администрацию, просто опешила:
– Он (специалист администрации, должности Маша не знает – прим. авт.) мне говорит: «Вы не можете приватизацию сделать, у вас квартира в ипотеке», – рассказывает Маша. – Я даже не поняла и говорю ему: «Какая ипотека? Я не брала никакую ипотеку!».
Как так После того, как «ПН» направила в администрацию Юрлинского муниципалитета письменный запрос, Маше позвонили и, по её рассказу, довольно резко сказали: «Всё в порядке с документами, нет никакой ипотеки, можете приватизировать!». В ответе на редакционный вопрос по поводу ипотеки написали: «Договор между покупателем и продавцом был подписан раньше, чем внесли платёж. На данный момент никаких ограничений нет».
В телефонном разговоре заместитель главы Наталья Моисеева объяснила, что на момент заключения договора купли-продажи квартиры, администрация – покупатель – вносила деньги частями, поэтому при регистрации права собственности на квартиру были наложены ограничения, которые сейчас сняли. На уточняющий вопрос, почему ограничения не были сняты в течение целых 15 лет, специалист ответила:
– Когда всё это выяснилось, когда девушка обратилась с заявлением о приватизации, тогда подняли документы, всё это выяснили, проработали и ограничения сняли.
– В такой длительный срок администрация не могла все недоразумения исправить, почему? Бог их знает, – удивляется приёмная мама Марина Саранина.
Мария Борисова в очередной раз написала заявление в прокуратуру с просьбой провести проверку, ответа пока нет. На вопрос, чего вы сейчас хотите – чтоб приватизировать можно было, чтоб администрация ремонт сделала или чтоб вам с братом, как положено, дали по квартире – Мария отвечает: «Даже не знаю. Обидно, почему так с нами поступили. Конечно, хочется, чтоб, как положено, жильё у нас было».
Сейчас На дверях квартиры в Юрле – замок. Трухлявые рамы окон зияют разбитыми стёклами, сквозь которые видны обшарпанные и содранные местами обои, осыпавшаяся с потолка на пол штукатурка, закоптелый камин – непонятно, можно ли его топить. Даже если ставшие уже взрослыми сироты Маша и Василий квартиру приватизируют, продать и получить за неё они смогут немного.
– Даже не знаю, сколько сейчас такая стоит, – говорит приёмная мама, которая живёт в Юрле. – Её даже за миллион рублей никто не купит, а даже однокомнатные благоустроенные квартиры сейчас не меньше трёх миллионов. Что они на эти деньги себе купят? Какое жильё? Обидно за детей, конечно, очень обидно.
Мнение. Артём Лебедев, юрист адвокатской коллегии «Амида»:
– Очень уникальная ситуация, что одно жильё было предоставлено на двоих. Поскольку нормативы по площади выдержаны на каждого, администрация на это и будет ссылаться. Соцнайм – это временная мера, временно выделенное жильё. Если сейчас оно перестало быть пригодным для проживания, должны предоставить другой объект жилого фонда, который для проживания пригодный. Надо написать заявление в администрацию, чтоб провели обследование и дали оценку, насколько жильё пригодно для проживания, и после этого требовать замены. Надо документы все посмотреть, чтоб понимать, как лучше поступить в данной ситуации. Квартира должна быть пригодной на момент предоставления. После заключения договора соцнайма представители администрации должны ежегодно проводить проверки и давать заключения по факту содержания и состояния жилья, и через пять лет у сирот возникает право на приватизацию. Этот срок необходим, чтобы сироты могли повзрослеть, чтоб не стали жертвами мошенников, быстро продав жильё за копейки.
Яна Яновская
