В 1930-е годы десятки тысяч раскулаченных крестьян и депортированных людей отправили осваивать глухие территории Пермского края. Пермский историк и краевед Авья Рочева рассказала, как система спецпоселений изменила географию и экономику региона.
История Пермского края XX века неразрывно связана с массовыми репрессиями. В начале 1930-х годов регион стал одним из основных мест ссылки так называемого спецконтингента — раскулаченных крестьян, депортированных народов и мобилизованных в трудовые армии. Всего через систему спецпоселений в крае прошло около 140 тысяч человек.
Для советского государства это был способ освоить труднодоступные северные территории и получить практически бесплатную рабочую силу. Для тысяч семей высылка обернулась потерей дома, тяжёлым трудом, голодом и борьбой за выживание.
«Выселяли под берёзку»: как возникали спецпосёлки
Массовая высылка началась после принятия 30 января 1930 года постановления Политбюро ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств…». После этого на Урал направили большой поток так называемых спецпереселенцев.
Уже с начала февраля 1930 года эшелоны с высланными людьми один за другим прибывали в северные районы края. От железнодорожных станций их отправляли дальше пешком или перевозили по рекам региона.
Большинство территорий оказалось совершенно не готово к приёму такого количества людей. Переселенцев высаживали прямо посреди тайги. Архивные документы свидетельствуют, что в морозные месяцы февраля и марта 1930 года тысячи семей в Гайнском, Косинском и Кочёвском районах вынуждены были подолгу жить в самодельных шалашах, землянках и наскоро построенных дощатых бараках без внутренних перегородок. В одном таком помещении могли находиться сразу несколько десятков семей.
Людей отправляли в практически необжитые места, где отсутствовали даже элементарные условия для существования. Для многих спецпереселенцев первые годы ссылки стали борьбой за выживание.
Сами высланные называли это «выселением под берёзку». На новом месте им приходилось самостоятельно создавать поселения: расчищать участки, вырубать лес и возводить жильё. На первоначальное обустройство быта уходило от года до полутора лет.
Основными территориями расселения стали Чусовской, Кизеловский, Кудымкарский, Чердынский, Косинский, Гайнский, Березниковский и Соликамский районы. Со временем временные лагеря превратились в целую систему спецпосёлков, находившихся под управлением комендатуры ОГПУ — НКВД.
Какую роль спецпоселенцы сыграли в развитии региона
Советская власть рассматривала ссыльных прежде всего как источник бесплатной рабочей силы для освоения труднодоступных территорий. Во многих районах количество спецпереселенцев значительно превышало численность свободного населения.
Так, по данным на апрель 1932 года, в Ныробском районе число спецпереселенцев составляло 156% от численности коренного населения. В Березниковском районе этот показатель достигал 91%, в Кизеловском — 85%, в Коми-Пермяцком округе — 77%, в Чердынском районе — 52%.
Принудительный труд стал одним из основных ресурсов развития важнейших промышленных отраслей Прикамья. Регион обеспечивал страну древесиной, а на лесозаготовках спецпоселенцы выполняли тяжёлую физическую работу вручную, независимо от погодных условий.
Их также направляли в шахты Кизеловского угольного бассейна, на добычу руды и строительство крупных промышленных объектов. Силами спецконтингента возводили заводы в Березниках и Соликамске, строили Вишерский целлюлозно-бумажный комбинат.
При этом высланные люди были практически полностью лишены гражданских прав. Они не могли самостоятельно покинуть территорию спецпосёлка: для этого требовалось разрешение коменданта.
О своём положении вспоминал бывший спецпереселенец Шарыгин:
— У крепостных за неделю или после Юрьева дня было право перейти от одного хозяина к другому, — делится своими мыслями бывший спецпереселенец Шарыгин. — Мы же без разрешения коменданта не могли ступить ни шагу.
Более того, спецпоселенцы были обязаны оплачивать содержание системы надзора за ними. В первое время из их заработка удерживали четверть на содержание спецкомендатур и другие расходы, связанные с организацией ссылки. С августа 1931-го по февраль 1932 года размер отчислений составлял 15%, а затем его уменьшили до 5%.
Жизнь в условиях голода и холода
Первые годы пребывания в ссылке, особенно период с 1930-го по 1933-й, отличались крайне тяжёлыми условиями. Недостаток еды, суровый климат, теснота в бараках и отсутствие медицинской помощи способствовали распространению тифа, цинги и дизентерии.
Жильё для спецпереселенцев возводили в спешке, зачастую используя старые строительные материалы. Такие бараки не отвечали даже минимальным санитарным и техническим требованиям: они продувались ветром и практически не защищали от холода. В помещениях часто отсутствовали полы, а крыши сооружали из жердей, которые сверху присыпали землёй. Со временем она осыпалась и пропускала влагу.
О неудовлетворительном состоянии строительства спецпосёлка «Вая» сообщал комендант Красновишерской районной спецкомендатуры:
— Ход строительства посёлка проходил в погоне за количеством без соблюдения качества… Ни один из домов не имеет надлежащего вида, а представляет из себя временную лесную избушку. В ряде домиков печи разваливаются, оборудования в квартирах никакого нет, с/п спят на полу. Санитарное состояние в посёлке таково, что площадь от разных нечистот не очищена, помойных ям нет.
Зимой температура внутри бараков практически не отличалась от уличной. Вода замерзала даже в ёмкостях внутри помещений. Из-за недостатка топлива и тёплой одежды люди постоянно страдали от простуд и обморожений.
Снабжение продовольствием также оставалось крайне неудовлетворительным. В некоторых поселениях продукты практически не появлялись. Доставка осложнялась удалённостью территорий, бездорожьем, распутицей и окружающими болотами, которые делали многие населённые пункты труднодоступными.
О критической ситуации с питанием свидетельствуют архивные документы. В частности, в докладной записке Чердынского районного отделения ОГПУ сообщалось:
— В ряде посёлков с/п вместо хлеба едят мох, опил и прочее, в силу чего спецкадры теряют физическую мощность, получают разные заболевания, как например, в посёлке Мерково на 50% с/п от плохого питания ослабли до невозможности и неспособны выходить на работу.
Установленные нормы продовольственного обеспечения и без того были скудными. Осенью 1930 года на одного человека предусматривалось всего 200 граммов муки, 100 граммов капусты и 195 граммов картофеля в сутки. При этом отпускные цены на продукты были на 15% выше кооперативных. Однако даже положенное количество продовольствия далеко не всегда доходило до людей.
Работать спецпоселенцам приходилось на значительном расстоянии от жилья — от 5 до 50 километров. При этом специальную одежду и обувь им практически не выдавали. Особенно тяжёлые последствия это имело зимой 1930–1931 годов, когда из-за сильных морозов многие получали обморожения и не могли выходить на работу.
Бывший спецпереселенец Г. М. Штомпель вспоминал, как люди приспосабливались к нехватке самых необходимых вещей:
— Полученные рукавицы, за неимением обуви, мы надевали на ноги.
Как постепенно менялась жизнь спецпоселенцев
К середине 1930-х годов ситуация в спецпосёлках начала постепенно улучшаться. Переселенцам разрешили заводить небольшие огороды площадью до 10 соток для самообеспечения.
Постепенно вместо временных бараков стали появляться деревянные дома. Люди старались наладить повседневную жизнь: организовывали школы для детей, возделывали огороды на скудной таёжной почве и поддерживали друг друга.
Система спецпоселений продолжала существовать до середины 1950-х годов. Тогда указы Президиума Верховного Совета СССР начали снимать ограничения, установленные для бывших раскулаченных крестьян и депортированных народов.
Для современного Пермского края этот период стал важной частью истории. Принудительный труд спецпоселенцев сыграл значительную роль в становлении лесной и горнодобывающей промышленности региона. Многие существующие сегодня населённые пункты на севере края были основаны именно силами высланных людей в 1930-е годы.
