Поиск
Закрыть
Честно говоря

Они победили. Елизавета Попова: На начало войны мне десятый год шел

О войне

Побольше когда стала – стала боронить, грести сено. Один старик был у нас в деревне, он нам помогал. Че, в войну все 32 мужика с деревни ушли на фронт, а пришли только семь человек. На начало войны мне десятый год шел. У меня папа и братья на войне были. В 45-м самый старший брат погиб. Другой брат в морфлоте служил на Дальнем Востоке. Он пошел добровольцем в первые дни же, в июле. Говорил: «Брат будет воевать, папа тоже, а я что — лодырей гонять…». Приехал до места, потом письмо написал: «Вороны здесь летают…». Все, потом 20-летний погиб, а другой-то 29-летний… жалко… (плачет). А папа 12 лет на основной службе да войне был. У него тихое помешательство потом уже было. Весь израненный. Двенадцать ранений было на голове, он рассказывал, что долгое время в Горьком охранял военный завод, и их все время бомбили. Умер дома, ему 69 было. О войне вообще не любил ничего говорить.

О дани государству

Молоко надо платить, яйца надо платить. Мясо тоже, пшено – все для войны, все для победы. Это такой налог был обязательный. Хоть держишь, не держишь, а надо все равно платить. Все, что было у нас, что выращивали, от скота что было — все отдавали государству. Вот сейчас не помню точно, молоко вроде отдавали 400 литров, мясо 40 кг. Картошку и лук отдавали. Да, тяжелые годы были…

О еде

Картошку ели гнилую, часто были неурожаи, картошка замерзала дома, потом цвела, ой как-то выжили. Наверное, бог спас нас. Что в огороде было, то и ели. Денег-то не было. Людям денег тогда не давали. Мама держала корову, овечек, кур. Было такое, что кушать ничего не было. Весной ели щавель, пистики (полевой хвощ), пиканы (сныч).

Об электричестве

А света не было. Все делали при лучине. После войны уже мы, девчонки, ямы сами копали. С одной деревни до другой. Столбы поставили, хотели, чтобы радио у нас было. Мы мучались, мучались… А потом техникой все столбы наши убрали.

О семье

У мамы беременностей много было, 13 что ли она говорила. Детей девять. Умерли, которые маленькими. Сестра старше меня была, 11-летней умерла. У нее дизентерия была. Доктор был у нас, у нее девочка семи лет была. И он моей маме-то говорит: «У тебя как Таня умерла, у меня Нина так же умрет, ничего не могу сделать…». Братья-то мои погибли на войне. Сестра, моложе меня была, в 46 лет умерла. Я одна сейчас осталась, больше ни братьев, ни сестер — никого нету. Сейчас дети-то бывает, что дерутся, а мы нет, мы дружно жили. У нас не было вражды. У меня дочь и сын, два внука, одна правнучечка (улыбается). Я поздно вышла замуж. Мне 35 лет было уже. Прожили с мужем 12 с половиной лет. Он пил, дрался. Я ушла от него. Нет уже его, говорят.

О работе

Зимой дрова рубили пилой, топором, потом возили на лошадях. До 1956 в леспромхозе работала. Потом работала на стройке 26 лет. Это предприятие сначала «РСУ-4» называлось, потом «СМУ-2». Бетон мешали, кирпич клали, крыши делали, всю работу приходилось делать на стройке. Дома в Кудымкаре строили. Первые дома – дом выше садика 19-го, потом две малосемейки рядом построили, а в третьей малосемейке токо крышу делали. Склады строили. Потом кочегарила еще.

О даче и обещаниях власти

Сейчас летом-то в огороде на участке, что в стороне Юсьвы, работаю. Обещали там все у нас делать. И дорогу, и электричество, и забор. Ничего не сделали, даже воды нету. В полторашки да бутылки наберешь. А огород жалко оставлять. Домик там построила, каменщик-бригадир с женой помогали, кирпич-то ведь надо подавать. Фундамент там хороший сделала. Пусть, говорю, детям и внукам останется, крышу — шифера не было тогда, купила оцинкованное железо, и этим все сделала.

О здоровье и врачах

Не вижу совсем, поэтому и не хожу в лес. Шесть лет уже не была в лесу. Я врачу сказала, цементом да известкой работала, может, этим глаза испортила. Он мне ответил: «Забудьте про производство, забудьте про производство! Помните свои года!». Громко так еще, думает, видимо, что я глухая совсем. Старшие люди меня без очков читают, а тут с очками плюс пять с половиной. Сколько очков перебирала, не подходят. Сначала просилась на операцию, сказали, нет надобности — рано. А потом снова стала проситься, врачи сказали — уже поздно. А сейчас ходила в больницу, уже не стала ничего говорить. Может, не долго уже Господь продержит меня.

О медалях

Я не люблю хвастаться, про медали-то расскажешь, люди прочитают и подумают, что хвастаюсь (смеется). «За доблестный труд», «За долголетний добросовестный труд», юбилейные медали – «50 лет победы в ВОВ», «Слава. 1945 г. – 2010 г.», «Слава.1945г.- 2005 г». Сколько всего медалей, не знаю.

О дорогах

Сейчас вон в Кудымкаре грязи сколько. Столько машин ездят, хоть каждый год дороги ремонтируй. Дороги-то плохие. Раньше дорог тоже не было. Асфальта тем более.

О помощи

Льготы-то? На коммунальные 50%. Пенсию плотят ведь. Мы сейчас ведь не наряжаемся. На хлеб дают, че еще нам надо. Обещают, что когда-нибудь не будут совсем пенсии давать, я, наверное, до этого не доживу.

Про 9 мая

Раньше ходили, конечно, на площадь 9 мая, а сейчас уже не хожу на праздник. У меня перелом позвоночника, ноги болят. Тяжело уже. Иногда хочется, интересно ведь. Ох, Господи, пусть никогда никому такие годы не вернутся. Не надо никакой войны. Сейчас вон все время слушаю по телевизору все, что делается на Украине. Да — беда, ужас…

Комментарии

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Последние статьи

Войти с помощью: